Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Прислушиваясь, как Родион ест

Прислушиваясь, как Родион ест, Катомский убирал в наследственный сундук таинственные мази, бутылочки и прочие приспособления. Разъезжались автобусы с лошадьми. Становилось все тише. К нам же никто не подходил. Обычно — толпились. Разговоры. Шутки. Тащат кто куда. И вдруг — выиграли, и никого. Причину мы знали: после победы цены на наших лошадей поднялись, и мы сделались для многих, так сказать, неинтересны. Барышник Дик Дайс посмотрел на меня как в пространство.
—                                                Ну что? — заговорил тут Катомский, глядя, как мы с Гришей поникли.— Где же ваши друзья?
Он иронически выговорил «друзья» и смотрел на нас взглядом усталой опытности.
—                                                Где,— все так же продолжал Всеволод Александрович,— Дик Дайс? Джек? Джон?
С каждым именем мы все ниже опускали головы.
—                                               Где боксер?
—                                              Боксер уехал в Маслобоево! — попробовал отбиться Гриша.
«Маслобоевом» называлось переиначенное Гришей Масслборо, шотландский городок, где как раз не было известных ограничений.
—                                             Хорошо, боксер в Маслобоеве,— не отступал Катомский,— а где же Грэй?
? То был удар. Мы всегда знали, что большинство крутится возле нас из интереса. Но Грэй Рэнсом был случай особый.
Однажды на ипподроме проминали очень резвого рысака. За работой наблюдал высокий стройный парень моих лет.
—                                              Что за лошадь? — спросили мы.
—                                               Принц.
—                                              Чья?
—                                                 Моя.
Все шло ему. Истрепанный немилосердной ездой автоматический «Ягуар» и лошадь по кличке Принц.
Богатый бездельник Грэй Рэнсом удивительно привязался к нам. Он готов был пропадать с нами целые дни.
—                                                Где же ваш Грэй?
И Катомский удалился на покой.

Но Гриша сурово посмотрел  Конюшенный двор  Всеволод Александрович Но резвый прием сказался Позиция наблюдателя Установилось ночное небо Один взгляд оказался  Стало торжественно Когда мы пошли И только в самые последние годы  

Реклама на сайте: