Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Стало торжественно

Стало торжественно. Никто не двигался и не говорил ни слова. Возле букмекера затихли. Даже щенки приостановили возню. Строгая крупная птица обвела нас взором.
«Так, так,— говорили пронзительные глаза,— и Гри-шашвили, и ты, и Грэй, все, стало быть, здесь... Так, так!»
На другой день обращал на себя всеобщее внимание наш босс: у него была рука на перевязи и подклеен глаз. «Роллс-ройс» его стоял с помятым крылом. На «Что с вами?» или даже предупреждая вопрос, магнат отвечал гордо и радостно — и по-русски: «Bu-u-udem!»
Вот наступил день прощания. Бега позади. Машины отправлялись на аукцион, а мы — домой. На проводы Ка-томский подготовил оставшиеся у нас не использованными по прямому назначению флюиды наружных втираний в пропорции один к трем. Сказать нам напутственное слово пришли все «покойники».
—                                             Что,— обратился   к   Катомскому Гриша,— играет сердце «Прощание славянки»?
—                                           При чем здесь «Славянка», сэр?
—                                               Ну как же,— Гриша указал на  «покойников».— Все свои!
Но мы никогда не думали, что таким сентиментальным будет прощание с лошадьми, нашими лошадьми, которые своими болезнями и капризами успели нам осто- или даже довести, как выражался Катомский, -чертеть.
В последний раз прошелся Всеволод Александрович перед денниками, из которых, как по команде, уставились на него все три морды.
—                                              Что, что, соколики? Остаетесь!
—                                              Ну, турка не нашего бога! — Гриша зашел к Тайфуну и, ткнув его в бок, крикнул преувеличенно грубо.
С лошадьми вообще обращаются преувеличенно. Однако на этот раз была не обычная нарочитость. Тайфун будто понимал это. Он не обратил к Грише морду с выражением, какое всегда у него в таких случаях появлялось: «В чем дело? Кажется, я не стучу и не дергаю!» Тайфун вздохнул и отвернулся.

Но резвый прием сказался Позиция наблюдателя Прислушиваясь, как Родион ест Установилось ночное небо Один взгляд оказался  Когда мы пошли И только в самые последние годы  И он рассказал Говорить в таких случаях  Прямо против ипподрома  

Реклама на сайте: