Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Кони в океане

ДМИТРИИ УРНОВ - КОНИ В ОКЕАНЕ
    Конь и море — связи мало, И понятно лишь для вас, Но когда коня увидишь, Вспомни океан и нас.
Штурман д/э «Волхов»
    КУЧЕРА II АВТОЛЮБИТЕЛИ
    Написали на вагоне «Машины» — и мы поехали. Ехать предстояло через Атлантику — показывать за океаном нашу тройку.
— В Америку приедем в одиннадцать часов вечера,— сказал доктор.— Тут уж ничего не будет, а утром, к шести, надо подготовить лошадей как следует, чтобы смотрели жеребцами. Огонь! Старик придет, увидит их и скажет: «Ха-ха, в молодости я сам такой был!» И все засмеются.
Наделаю говорить с бывалым человеком. А доктор сопровождал лошадей по всему свету. Он мог сказать, как говорили некогда трагики-гастролеры: «Я знаю публику, но и публика меня знает!»; он мог сказать: «Знаю мир, и мир...» Знали, знали на бегах Венсенского леса, на скачках под Вашингтоном, на Лазурном берегу и в Монте-Карло — всюду, где только слышится стук копыт и восторги публики, всюду знали нашего доктора, главного ветврача Центрального московского ипподрома.
    Доктор полагал, что не одни только люди, но и машины его знают. «Обрати внимание,— говорил он в Огайо, указывая на какого-то гнедого,— как на меня смотрит. Узнал, бандит, узнал! Ор-ригинальная лошадь!»
    В одиннадцать вечера мы в Америку, однако, не попали. Доктор рассчитал время не совсем точно потому, что река Святого Лаврентия у берегов Канады оказалась забита льдом до самого дна. Даже канадские ледоколы стояли. И нашему «Волхову» потребовались лишние сутки» чтобы пробиться в порт — к Монреалю. Возможно, океан еще раньше задержал нас штормом у Ньюфаундленд**
тт исключено также, что в самом начале нашего транс-тлантического пути на товарной ветке ипподрома, прежде чем кондуктор написал па вагоне «Машины» и мы поехали слишком много друзей хотело сказать нам напутственное слово.
Возникали все новые и новые лица, каждый приходил не только с добрым словом, но с делом. Когда вовсе незнакомое лицо попробовали спросить, почему так решительно протискивается оно в вагон, прозвучал патетический контрвопрос: «А кто гвоздь прибил?!» И увидели мы гвоздь, державший снаружи металлический люк окна. Потом, в дороге, мне часто, особенно перед сном, приходил на память именно этот незнакомец: грохотал и лязгал вагон, но люк окна не прибавлял ничего к ужасному шуму.


Видео Открытие планетария Услуги астролога В Красноярске начал работать новый астролог Падение метеорита Проводы продолжались  Грузчики прекращают забастовки Я проспал целиком Торонто Таков был наш Иван Михайлович Однако не в океане 

Реклама на сайте: