Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Зима

Зима 1942 года выдалась на Иссык-Куле тяжелой. Выпал обильный, как никогда, снег, ударили жестокие морозы. Старики говорили, что морозы и колючие ветры спустились с Тянь-Шаньских гор, и утверждали, что такой суровой зимы на их веку не было. Но люди не сетовали на природу. Они подчиняли свои усилия одному: все для фронта, все для победы.
В феврале по делам школы мне пришлось поехать в Пржевальск. Мысли неотступно были заняты одним: «Как попасть на фронт?» Решил, что в Пржевальске пойду в военкомат и потребую, чтобы меня мобилизовали. А если опять скажут, что негоден, не отступлю: буду твердо стоять на своем.
Вывел меня из размышлений голос возчика: и: — Приехали, джигит!
Я вздрогнул, словно очнувшись от тяжелого сна. Вокруг были знакомые улицы, дома, озябшие от февральских морозов. Из печных труб пахло дымом. Парк, который я помнил веселым, нарядным, выглядел пустынным, имел какой-то страдальческий вид.
Первым делом направился в военкомат. В ожидании своей очереди с жадностью набросился на свежие газеты.
Прошло несколько томительных часов, и я наконец попал к спокойному, уравновешенному и очень утомленному лейтенанту. Волнуясь и спеша, несколько выспренно, но от всего сердца сказал:
—                                              В эту пору сражения с фашизмом не считаю для себя возможным оставаться в тылу. Ни одного дня не могу больше отсиживаться. Я обязан быть на фронте!
Лейтенант внимательно просмотрел документы, немного помолчал, как бы взвешивая мои слова. Видимо, они все же на него подействовали.
—                                            Что ж, товарищ Усенбеков, я вас понял,— произнес он задумчиво.— Попробуем вам помочь. Направим на повторную комиссию.
Медицинская комиссия, как и прежде, констатировала нарушение слуха, связанное с воспалительным процессом. Однако главный врач сказал, что заболевание может пройти при изменении климата, поэтому препятствий для признания меня годным к строевой службе он не видит.
Нужно ли говорить, что ликованию моему не было предела!
Я разыскал лейтенанта, который дал мне направление на комиссию, горячо поблагодарил за содействие.
— Не меня, врачей благодарите. За то, что годным признали,—ответил он и добавил уже тоном приказа: — Готовьтесь к отправке.
Было это 1 марта 1942 года. Все треволнения остались позади. Добился своего, еду на фронт! Ведь все дни, начиная с 22 июня 1941 года, меня не покидало тягостное чувство вины перед Родиной, перед своими товарищами и земляками.


Когда я закончил Отец пас скот Были и попутные подводы Директор школы  А как взволновал  Ночью 3 марта  Вскоре все начали выходить По каменистой дороге  Поезд набрал скорость Песню эту  

Реклама на сайте: