Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Гриша в тревоге спрашивает

Гриша в тревоге спрашивает:
—                                               Где шпион?
—                                               Ш-шпион лошадь чистит.
—                                                Да кто же ему позволил?!
—                                                 Всеволод Александрович.
Тут и сам Катомский с беговой дорожки вернулся и не кому-нибудь другому — шпиону вожжи передал. «Поезжай,— говорит,— шагом, успокой коня после резвой работы». Уехал шпион, а мы тем временем жеребцу, которого он вычистил, стали втирание мускульного флюида делать. Процедура весьма секретная по составу мази и по способу массажа.
Шпион чистил лошадей. Шпион прогуливал их после резвых прикидок (которых он сам не видел). Вернувшись с дорожки, шпион, по распоряжению Всеволода Александровича, замешивал нашим лошадям кашу из отрубей. Шпион пользовался нашим полным доверием во всем, за исключением тех минут или даже секунд, когда решалась судьба будущего приза. Он чистил — мы резвили, он шаговую проводку после резвой делал — мы занимались массажем, шпион овсяную кашу мешал, а мы тем временем подковы взвешивали.
Кончилось тем, что шпион в одно прекрасное утро ис- , чез, и — опять появился управляющий. Сказал, что погода портится, что прилив пошел вверх, а потом, между прочим, добавил: «Есть среди вас люди быва-алые...»
Ах, разве могли они разгадать нас! Секреты они искали в приемах. Они присматривались к нашим правилам
тренинга. Они хотели постичь, в чем заключается наша призовая выдержка.
А я, например, наблюдая английский конный мир, все время ловил себя на ощущении какой-то детскости. О нет, уж это не потому, что мальчик, который торчал возле нас на конюшне, напоминал мне о моей собственной конюшенной юности! В том, что я сейчас имею в виду, не было между нами ни малейшего сходства. И эта особенная детскость, свойственная не какому-нибудь мальчику, а буквально каждому, кто попадался нам на английском ипподроме, была тем удивительне, что ведь это не Америка, тут уж за каждым, кто держал в руках хлыст или вожжи, чувствовалась вековая традиция.

Трое с Англии Смятению наших чувств  Впрочем, в Темзу Но сомнения наши Посмотреть, что мы едим Вот машины местные  И они еще спрашивают Так жили мы в последнем повороте Он, разумеется, корифей Отец трех взрослых сыновей 

Реклама на сайте:

 
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  Отец трех взрослых сыновей  
  Следом за Хыо мы полезли через забор