Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Отец трех взрослых сыновей

Отец трех взрослых сыновей, Дик Дайс помещался, оказывается, в караване со всем семейством. И все это ради того, чтобы с утра до вечера пропадать на ипподроме и с лошадьми. У него была и своя лошадь — в особом караване, конском, прицепленном к жилому. Жена Дика Дайса держалась с непостижимым спокойствием, так, будто живет не в коробке на колесах, а во дворце с привратниками в ливреях у ворот: прямая, почтенная и величественная.
Когда Том, ее старший, не мог справиться с лошадью и дурная Баи-Бай его понесла, то в публике раздался женский визг, и я невольно обернулся, но увидел, что это — не миссис Дайс. Госпожа Дайс сидела все столь же монументальная и невозмутимая, с сигаретой, как обычно, в самых кончиках пальцев. Тома вместе с Бай-Бай ловили веревками, он поднялся потом к матери, побледневший, в трибуны, и она потрепала его ладонью по запыленной щеке.
Самого Дика Дайса, его шляпу на затылке, постоянную суету и вообще его жизнь она, кажется, вовсе не замечала. Лишь однажды, после того как он с наездниками исчез куда-то на неделю, госпожа Дайс держала мужа весь вечер при себе. Дик сидел смирно, но на лице у него было написано: «Ничего, ничего, завтра все пойдет по-старому».
Но куда ему до Якова Петровича, если, конечно, верить литературным источникам.
—                                                 Нет-нет,— твердил Катомский,— смотри: он самый! «Воскресил» Всеволод Александрович и еще одну легендарную личность.
—                                                Этот, как его, Хью,— сказал он,— это же просто покойник Кащеев, вылитый Гришка Кащеев!
Хью Бертон на «покойника», какого бы то ни было, вовсе не походил, но был он представителем профессии вымирающей. Боксер без перчаток, кулачный боец и к тому же боец-чемпион был этот Хью. Это был тот самый
бокс, кровавый мордобой, которым занимался Байрон, а потом описал в романах Конан Дойль. В те времена разрешалось поймать противника за волосы и расправляться с ним до убою, как было это в битве чемпионов тех дней — между Мендозой и Джексоном, у которого тренировался Байрон. После этого боксеры, нарушая моду тех дней, стали носить короткую стрижку. Но, в общем, в байро-новские времена драка на кулаках, как и пьянство, считались признаками «спортсменства» и «джентльменства». «На следующей неделе я, с божьей милостью, надеюсь быть пьян»,— во всеуслышанье говаривал лорд Норфольк, а поэт бравировал синяками, которые ему наставили «звезды» ринга того времени.

Гриша в тревоге спрашивает Вот машины местные  И они еще спрашивают Так жили мы в последнем повороте Он, разумеется, корифей Теперь это, разумеется, вне закона Мерин, рыжий с лысиной Наши машины Следом за Хыо мы полезли через забор Однако нельзя сказать, чтобы он сам, букмекер 

Реклама на сайте:

 
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  Отец трех взрослых сыновей  
  Следом за Хыо мы полезли через забор