Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Однако нельзя сказать, чтобы он сам, букмекер

Однако нельзя сказать, чтобы он сам, букмекер, был вовсе в стороне от веяний времени. У него был налажен
портативный телевизор, и он смотрел по нему скачки. Как раз в это время они проходили где-то под Лондоном, и у голубого экрана расположились в ожидании бегов наиболее азартные из жучков и просто тотошников, играя одновременно и на скачках и в карты.
Букмекер одной рукой принимал ставки на лошадей, другой держал банк, посматривая и в телевизор и в карты. А третьей рукой он подгребал к себе деньги. У него несомненно была третья рука или же бумажник: монеты оказывались возле него сами собой.
—                                                Пики козыри! — объявил он. Тут же:
—                                               Утренняя-Заря под Пиготом идет в шансах один к четырем!
И сразу:
—                                               Банк, джентльмены!
—                                             Старт! — вздохнули у него за спиной.
Букмекер кинул взгляд на экран и продолжал метать карты.
—                                                 Покойник Кирюшка, просто покойник Кирюшка! — произнес, глядя на его работу, Катомский.
Помимо того, что все «покойники» были вполне живыми и очень общительными людьми, это царство теней, вызванное на свет воображением Всеволода Александровича, поддавалось, что называется, рациональному объяснению. Мы очутились в провинции, совершенной провинции, в пропорции один к пяти, если сравнивать с Эпсомом или Кентукки, центрами современной скаковой жизни. Бега для англичан дело новое, и пока только здесь, в глухой стороне, возле Страны чудес, в краю Моржей и Плотников, сумели рысачки силами своей новоявленной Ассоциации занять небольшой плацдарм. Хотя на воротах ипподрома рядом с «Признана в США» и значилось: «Королевский Кубок ничто по сравнению с нашим Большим призом!!!» — но это, знаете, как в гоголевских губернских городах не бывало из вин простого сотерна, а исключительно Го-Сотерн, Наивысший Сотерн. У нас в приморском городке из двух улиц тоже не было ничего простого, обычного, не особенного. К местному перрону подходили три вагона, влекомые первозданным паровозом и называвшиеся Чудо-Экспресс. К Шхуна-Бар пристроен был Супер-Отель, иначе говоря, Сверх-Отель, а рядом сияло Королевское Лидо. И мы бросали вызов Королевским скачкам! Пусть в пропорции один к пяти, а может быть и к пятнадцати, но ки-
пела своя жизнь. В этом затерянном мирке, куда не дошли еще законы жокей-клуба и где пока не действовал кинопатруль, фиксирующий малейшее колебание хлыста, в этом мирке, будто на таинственном плато у берегов Амазонки, держался климат, где как дома чувствовали себя жучки и прочие жители из призового быта вековой давности. Нет, призовой мир-модерн, снабженный электронными табло, на которых контролируется каждая очередная ставка, тоже не безгрешен. Но воскресни сейчас сам Яков Петрович...

Отец трех взрослых сыновей Теперь это, разумеется, вне закона Мерин, рыжий с лысиной Наши машины Следом за Хыо мы полезли через забор Эта история Но сейчас воскресни  И действительно У Тайфуна  Мы свернули в ворота  

Реклама на сайте:

 
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  Мерин, рыжий с лысиной