Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Было поздно

Было поздно, но бойцы еще не спали. Кто-то затянулся самокруткой, и едкий махорочный дым лениво пополз по тесному помещению в сторону выхода. Донесся разговор двух солдат, сидевших на охапке сена.
—                                          Слышал я, недавно это было,— негромко произнес один, продолжая начатый разговор.— Кажется, на Сталинградском фронте.
—                                          Нет, это было давно, еще в самом начале войны, — перебил его второй. — И не на Сталинградском фронте, а под Минском. Только вот фамилию героя-летчика я запамятовал. Чудная какая-то. Вроде нерусская. И звание его запомнил — капитан...
—                                         Гастелло? — поинтересовался я.
—                                         Да, да — Гастелло.
—                                       Так это где было — под Минском или Сталинградом?— спросил первый.
—                                           Под Минском. Хотите я вам о его подвиге прочитаю? О нем в «Правде» было написано.
—                                           Хорошо бы. А то ведь давно это было. Многие, наверно, не читали. Слышали, что он направил горящий
самолет на вражескую колонну, а подробностей не знаем,— вступил в разговор еще один солдат.
Я полез в свою полевую сумку, где хранил вырезку из «Правды» с очерком писателя Петра Павленко. Газетная вырезка успела пожелтеть, стерлась на сгибах, отдельные слова было трудно разобрать. Но это не стало помехой — я помнил очерк чуть ли не наизусть.
Читать пришлось громко, так как вокруг собралась вся землянка. Когда я взволнованно произнес последние слова очерка, несколько минут в землянке царила тишина.
—                                            Все это здорово, Калийнур,— прервал ее наконец один из двух солдат, затеявших этот разговор.— Но я слышал, что точно такой подвиг совершил летчик на Сталинградском фронте! Сам погиб, но нанес немцам серьезный урон.
—                                              Капитан был только первым, а потом у него нашлось немало последователей,— подтвердил я.
Кто-то сунул в печурку охапку соломы, огонь в открытой дверце заплясал еще ярче.
Люди начали готовиться ко сну — предстоял, как обычно, ранний подъем. А потом — кто знает? — возможна и ночная тревога... На нашем участке фронта враг оказывал ожесточенное сопротивление и часто переходил в контратаки.
—                                            Послушай, Калийнур,—обратился ко мне по-киргизски мой земляк — совсем молоденький солдат.
—                                              Что?
—                                        Очень жалко, что я не все понял, плохо еще знаю русский.
—                                           Не беда. Завтра я тебе все расскажу по-киргизски. Сейчас поздно уже. Мешать будем.
Но выполнить свое обещание мне не пришлось: на другой день мой молоденький земляк погиб в бою с фашистами.,.
18
„ .                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  в конце зимы 1943 года Юго-За-
падный фронт вынужден был перейти к обороне
Интересная вещь - психология солдата/как, впрочем, и всякого человека, находящегося на фронте. Едва выдастся передышка между боями, пусть самая корот-.


Выбрав момент Попала как-то к нам  Тысячи советских людей Вот на что способны  Слезы народные Вернее Двенадцать дней  Если бы нас спросили Обязательно приеду Ум, смекалка 

Реклама на сайте: