Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Черная линия

Но немецко-фашистские войска пока продолжали свое наступление. Черная линия на карте СССР все еще ползла на восток...
Переводчиком в нашей роте на политзанятиях был Омор Садыков — бывший студент Киргизского сельскохозяйственного института. А меня командиры взводов часто привлекали в качестве переводчика на учебных занятиях. Это помогало мне осваивать и русский язык, и солдатскую науку. За добросовестное отношение к воинской службе, первые успехи в изучении боевой техники мне было присвоено воинское звание — ефрейтор. Я этим событием был взволнован так, словно по меньшей мере стал лейтенантом.
Здесь, под Иркутском, произошло еще одно очень важное в моей жизни событие. Коммунисты роты, в которой я служил, рекомендовали меня кандидатом в члены Коммунистической партии. Особенно было приятно, как волновались и радовались за меня земляки. Они гордились, что в такое сложное для страны время кандидатом в члены партии принят один из них.
В лагере под Иркутском я встретил ойбулакцев Бек-бергена Мукамбетова, Асырана Жайлообаева и Мукая Шерматова. Все трое были активистами колхозного строительства, трудились не жалея сил, всегда ставили общественные интересы выше личных. Не зря в аиле Астроном сложилась поговорка: «Коль косить — как Асыран!» И впрямь, когда Асыран косил, никто не мог за ним угнаться. Бекберген же был отличным животноводом, его отары считались самыми лучшими в районе. Что до Мукая, то о нем далеко за пределами района ходили легенды, как о метком и удачливом охотнике. Свое свободное время он проводил в горах, где знал все тропки. И был Мукай человеком редкой щедрости: подстрелит горного барана или козла, притащит в аил, разделит между всеми.
Встретившись в Сибири, мы, земляки, еще больше сблизились. Друг с другом делились новостями из дому, вместе читали письма, пришедшие от родных. Одно из них нас особенно взволновало. В нем сообщалось, что мой отец Усенбек, а также старший брат Асырана — Ракимбай вместе со многими другими ушли на фронт. С отцом я виделся в последний раз в августе 1941 года, перед тем, как уехать учительствовать. Встретиться больше нам не было суждено: он погиб в 1944 году рядовым солдатом. Даже сейчас, несколько десятков лет спустя, все виню себя, что перед отправкой в армию не сделал все возможное и невозможное, чтобы побывать дома, проститься с отцом. Это было необходимо и ради других моих близких — я ведь тоже мог не вернуться. Как не вернулся мой брат Ракимбай, как не возвратились домой Асыран и Мукай.
Мукай, Асыран и Бекберген служили в другом подразделении. На фронт они уезжали раньше меня. Прощаясь, мы обнялись по-братски. Мы расставались в трудное для Родины время. Обстановка оставалась сложной. Отсутствие второго фронта в Европе позволило немецко-фашистскому командованию летом 1942 го-
да вновь захватить стратегическую инициативу и организовать новое наступление на юге. Враг приближался к Волге, Северному Кавказу.


Ночью 3 марта  Вскоре все начали выходить По каменистой дороге  Поезд набрал скорость Песню эту  И как тысячи других  Я понимал Но делаю  Начав вечером Началась фронтовая жизнь 

Реклама на сайте:

 
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  Слезы народные