Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Вот на что способны

—                                             Вот на что способны гитлеровские выродки,— набатом гремел над притихшей площадью голос заместителя командира полка по политчасти майора Д. И. Иванова.— Слыханное ли дело — так издеваться над людьми!
Мы знали Дмитрия Ивановича как человека сдержанного, волевого. Но в те минуты он был неузнаваем. Гнев переполнял его, слова словно выплескивались изнутри, обжигая нас.
—                                            Палачи1 Вандалы!—Дмитрий Иванович, которого мы все еще по-прежнему любовно называли «наш комиссар», вскинул над головой руку. И мы увидели родную «дивизионку», в которой утром прочитали поразившую нас заметку «За смерть боевого товарища!». А голос Дмитрия Ивановича, властвуя над площадью, набирая силу, звенел металлом: — Им, мои боевые друзья, мало было зверски пытать и мучить бойца. Они облили горючей жидкостью нашего боевого товарища, подожгли его.
Дмитрий Иванович смолк на несколько секунд, словно набираясь новых сил, необходимых для трудных и важных в этот час слов. И голос его опять загремел в стылой тиши.
— Людоеды Гитлера,— болью отдавалось в сердце каждого из нас,— не успели скрыть свое преступление. Поспешно отступая под ударами Красной Армии, они бросили на дороге обгорелый труп красноармейца.
Это были те же строки, что мы прочитали сами. Но они звучали теперь по-иному. В них было не только сострадание к боевому товарищу, охватившее нас в пер-
вые минуты. В них были гнев и священная ненависть к фашистам, в них был призыв к мщению.
— Мы клянемся,— зазвучал еще тверже и выше голос Дмитрия Ивановича,— отомстить за боевого товарища, павшего страшной смертью от рук гитлеровских палачей. Мы отомстим им за все и сполна.
И вся площадь на едином дыхании отозвалась: «Клянемся! Клянемся!»
Задумываясь о тех днях, когда мы с боями освобождали наши города и села, стонавшие под фашистской пятой, я часто задаю себе вопрос: что же все-таки больше всего запомнилось, что оставило в душе неизгладимый след? Хочется выделить самое важное, самое существенное. И чаще всего вспоминаю я не бои, не трудности походной жизни, а слезы народные. Слезы радости, слезы печали. Радости от того, что оккупация кончилась, пришли освободители, пора мучений миновала. Печали — по погибшим, которых не вернуть, печали — о потерях, которые невосполнимы.


10 декабря Не менее тяжелые бои  Выбрав момент Попала как-то к нам  Тысячи советских людей Слезы народные Было поздно Вернее Двенадцать дней  Если бы нас спросили 

Реклама на сайте:

 
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  Попала как-то к нам