Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Должно быть, восьмой

—                                               Как думаешь — который час?
—                                        Должно быть, восьмой.
И здесь началось нечто невообразимое. В сторону вражеских позиций полетели тысячи огненных стрел-снарядов. Тишину пронизал оглушающий вой. Это действовали реактивные минометы — «катюши».
—                                            По гитлеровским головорезам — огонь! — прозвучала долгожданная команда.
Десятки раз мне довелось позднее участвовать в артподготовке, но ничто не сравнимо с впечатлениями того первого боя. Каждый из нас, молодых бойцов, был потрясен зрелищем, созданным «катюшами»: поражали и нарастающий до невероятной силы гул, и расколовшие небо огненные стрелы.
—                                             Вот это гвардейцы! — не сдержался от завистливого возгласа командир нашего расчета младший сержант Анатолий Кузнецов.
Но и наши 120-миллиметровые минометы тоже выглядели весьма грозным оружием. Изрыгнув огненное пламя, они гулко ухали, мины с нарастающим воем взлетали вверх, устремляясь к заранее намеченным целям.
Мы, подносчики мин,— я и рядовой Евгений Ефимов,— еще не оправившись от несмолкаемого звона в ушах, возникшего после первых выстрелов, кинулись к укрытию, где лежали мины. Не теряя ни одной секунды,
ухватились за ящик, побежали к своему миномету. Заряжающий ефрейтор Василий Бобровник — один из немногих опытных артиллеристов батареи — чуть ли не на лету выхватил из ящика мину.
—                                           Огонь! — снова раздался звонкий голос командира взвода лейтенанта Кочеткова. И опять командир расчета младший сержант Анатолий Кузнецов послал смертоносный металл к невидимой цели, зло и в то же время с каким-то торжеством сопроводив его фразой:
—                                          Получай, фрицы, подарок.
А мы снова бежали за ящиками с минами. И на бегу заглядывали туда, откуда доносились глухие разрывы наших мин и снарядов, где был передний край противника. Там один за другим вздымались фонтаны из земли и снега.
—                                          Прицел... Угломер...— опять раздался голос лейтенанта Кочеткова. Я уловил, что на этот раз данные для ведения огня назывались другие. Глуше стали и разрывы мин и снарядов. Это наша артиллерия перенесла огонь в глубину вражеской обороны.
Едва успели мы донести до миномета очередной ящик, как над нами раздался противно визжащий звук. И тут же недалеко грохнул непонятный мне разрыв.
—                                            Фашистская мина...— бросил Василий Бобровник. И, выругавшись, добавил: — Ожили, сволочи, нащупывают нас.
В это время поступила команда на смену позиции. И мы вслед за ротами, перешедшими в атаку, продвинулись вперед. Наши пехотинцы и танкисты уже расправлялись в первой траншее с гитлеровцами. А мы в это время заняли новую огневую позицию. Не успели приготовиться к ведению огня, как заметили передвижение на поле боя: это на помощь своим спешила вражеская
пехота.


Начав вечером Началась фронтовая жизнь Засыпали бомбами  Заместителем командира  Политработник Надо было  10 декабря Не менее тяжелые бои  Выбрав момент Попала как-то к нам  

Реклама на сайте:

 
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  Должно быть, восьмой  
  Не менее тяжелые бои