Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Я спросил у доктора

Я спросил у доктора, не пойдет ли он на молодежный вечер в ковбойский клуб? Доктор отвлекся от экрана, где непрерывно лилась ковбойская кровь, и в глазах у него, У доктора, был отчетливый вопрос: «Тебе сколько лет?» Сразу я не мог, конечно, ответить, но, высчитывая, я сложил начальника порта, штурмана, Фреда, сложил, сравнил, и получилось — примерно сто пятьдесят или же — только пять!
Фред был выделен нам в помощь, а лишние руки требовались — рысаки из-за перерыва в тренинге стали подхватывать на унос.
Фред садился верхом на одну пристяжную, я — на дру-гУ*о, доктор делал проездку кореннику в экипаже. Так мы готовились к публичным выездам. Множество беспокойств владело нами: собирается толпа, крик, вспышки магния...
—                                               Просят местного пастора взять пассажиром,— сообщил вдобавок Фред, когда мы были в Бостоне.
—                                              Ты, главное, пока этот старикан будет в пролетку карабкаться,— наставлял его доктор,— у левой пристяжки возле самой морды стой. Она — с-скотина, но ты стой
и держи!
—                                              Я буду стоять, как стояли наши на Диком Западе! — отвечал  мальчик.
Как ни заняты были у меня и руки, и голова вожжами, гужами, постромками, но с облучка через голову левой пристяжной не забыл я в тот день посмотреть, как это — «на Диком Западе», и увидел взгляд, что был у начальника полярного порта и у штурмана дальнего плаванья, который был и поэт. Это он мне написал:
Вспомни море, день крещенья,
Нашу дружную семью,
Монреальское волненье,
Океанскую волну.
Да, так рифмовал он — семью и волну, но с каким чувством!
Доктор с пастором уселись в экипаж. Толпа в отдалении гудела. Журналисты опутали нас проводами. Машины   напружинились.
—                                               Мотор!
—                                              Говори, да покороче,— велел доктор.
—                                           Для русских тройка — символ. Нашу миссию  мы считаем вдвойне символической, потому что показываем тройку   народу,   история которого началась с конского пробега 1.
Провода убрали.
—                                                 Пускай! — в  один  голос  с доктором сказали мы
Фреду.

Вы понесете всю меру исторической ответственности И он еще раз протянул нам пожелтевшую фотографию Но дрогнуло в нем сердце  Прошу вас Он смотрит в бинокль Светило солнце И сидит черт знает на чем В это время  Скоро я убедился Сергей Васильевич  

Реклама на сайте: