Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

В это время

В это время догнала нас какая-то мне не знакомая тройка — рыжие. И наездника я не знал. Но Сергей Васильевич, только увидел его, весь засветился и закричал: «Земляк!» Наездник, немолодых уже лет, тоже, как видно, обрадовался, улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его лица. Сергей Васильевич даже спросил:
—                                             Что невесел, земляк?
—                                               Чему радоваться? — отозвался  тот.— Остался  вот перед самым призом без пассажиров.
Пассажиры на соревнованиях троек обязательны. Они по делу необходимы. Это мы в Америке ездили по-кучер-ски, управляя в одиночку, а пассажиры были там для вида, по ведь мы ехали трусцой по сравнению с той резвостью, какая бывает в призах. В призе пассажиры — те же кучера, только занятые пристяжками; у каждого в руках по одной вожже, по одной пристяжке. А наездник занят полностью коренником. Секрет заключается в слаженности: пристяжки летят на галопе, несут всю тяжесть экипажа, коренник на рыси дает резвость.
—                                                Куда же они у тебя пропали? — спросил про пассажиров Кольцов.
—                                              Один с температурой под сорок слег, и у другого — сорок, только не в том смысле.
—                                              Понимаю...— отозвался  1{ольцов.  И вдруг предлагает: — А что, где наша не пропадала, давай я у тебя за пассажира проеду!
—                                             А второй? — все еще уныло спросил наездник.
—                                                Второй...— глазки Кольцова по-пугачевски забегали.— А вторым мы безрукого возьмем. Ничего, сойдет!
—                                                Как же так, безрукий-то? — удивился кольцовский земляк.
—                                                 Нет,— разъяснил Кольцов,— у него передние конечности имеются, он по существу рук лишен.
Тут я понял, что речь касается меня.
—                                                Идет! — повеселел земляк саратовский (С. В. родом был из-под Саратова).— Прошу садиться.
Мы сели в сани на широкое заднее сиденье. Тройка тронулась.
—                                              Ты как, в шансах? — спросил у земляка старик Кольцов.
Земляк опять приуныл:
—                                              Какое — в шансах! Коренник правой задней приталкивает. Как бы с хода не сбился. Да и какие шансы! Ведь ясно: Валерий твой один и — близкого никого. Новый Кейтон-молодежь нас забивает!
—                                              Э, что там,— вдруг встрепенулся Кольцов-отец, которого, как мне показалось, задела эта постановка вопроса о конфликте поколений.— Ты вот что,— велел он совсем по-хозяйски земляку,— ты вертай обратно на конюшню, мы там что-нибудь с тобой придумаем. Нас ведь, стариков, голыми руками не возьмешь.
—                                             Что придумаешь,— по-прежнему уныло отозвался земляк,— когда классу настоящего нет?
—                                              Зато вожжи в руках,— отвечал Кольцов.
Это я от него уже слышал. Как только я у него спрашивал, почему у меня лошадь как-то боком идет, а у него — на чистейшем ходу, он брезгливо косился на меня, а потом причмокивал и говорил: «Вожжи в руках!»
Мы вернулись в конюшню, где размещался со своими рыжими саратовский наездник. Тут Сергей Васильевич еще больше почувствовал себя хозяином.
—                                              Дверь закрой! — велел он мне.

Прошу вас Он смотрит в бинокль Я спросил у доктора Светило солнце И сидит черт знает на чем Скоро я убедился Сергей Васильевич  Мы заканчивали первый круг Остались только вороные Вырвав у меня вожжу 

Реклама на сайте: