Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Прошу вас

Прошу вас!
На пороге появилась фигура доктора, впрочем тут же исчезнувшая с такой скоростью, что доктора уже не было, а слова, им произнесенные, еще звучали:
—                                              На пятом месяце.
Доктор успел себя здесь показать, поэтому диагноз, повисший, так сказать, в воздухе, новоявленный ковбой принял с той же почтительностью, как выслушивал оп наставления Томаса: «Как сидишь? Ты на ковбойском сед-й-Э или на дамском?»
Держал ковбойскую лошадь и паренек Фред, тот самый, что на машине догнал тройку. Фактически Фред завершил целую галерею лиц, первое из которых я увидел еЩе в Мурманске, когда начинали мы трансатлантический рейс.
Ждали парохода и постоянно слышали: «Начальник порта сказал... Начальник приказал...»—и, конечно, рисовали себе некий облик в соответствии со словами «начальник порта». Когда же в последний день, прежде чем «отдать концы», пошли мы к начальнику сказать за все его распоряжения спасибо, то вместо «спасибо» у меня челюсть отвисла: на месте начальника перед нами был — мальчик!
Это — лицо № 1. Дальше. Погрузились мы на пароход. Вышли в море. Я получил разрешение осмотреть мостик, и тут встретил меня просто ребенок, однако — третий помощник капитана. (Он, как выяснилось, и стихи писал.)
Эти розовые лица у кормила власти или у руля океанского судна заставляли меня, звавшегося до тех пор молодым, чувствовать себя каким-то обветшавшим праотцем, вроде короля Лира, а ведь я считал себя по меньшей мере, ну... ну, Гамлетом.
Я взял себе за правило, как тень отца Гамлета, являться на мостик за полночь: вахта пареньку, как нарочно, выпадала ночью. Филиппок — именем толстовского мальчика называл я нашего штурмана, потому что, как вы, наверное, помните, Филиппок носил отцовскую шапку, налезавшую ему на уши, а штурману, мне казалось, велика капитанская фуражка,— Филиппок на мостике, совсем один, вел во мраке океана гигантский корабль.

Валентин Михайлович  Но тут на нашем пути обнаружилось препятствие Вы понесете всю меру исторической ответственности И он еще раз протянул нам пожелтевшую фотографию Но дрогнуло в нем сердце  Он смотрит в бинокль Я спросил у доктора Светило солнце И сидит черт знает на чем В это время  

Реклама на сайте: