Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Сергей Васильевич

Сергей Васильевич занят был теперь рыжей тройкой. Как капитан, он отдавал короткие команды наезднику, меня поругивал, требуя: «Проснись!» Трибуна гудела и темнела, закрывая полнеба каждый раз, когда мы разворачивались и проезжали вдоль трибун, чтобы выровняться. Слышны были даже реплики:
—                                             Это кто на рыжих за пассажиров старается? h   — Старикашка какой-то и еще с ним студент.
Уж не знаю, почему производил я впечатление студента, когда держался за свою вожжу, положительно не знаю... Разве что в смысле какой-либо аллегории, вроде: «Науки юношей питают».
Дали старт. Вороные Валерия, напоминая в самом деле какую-то комкано-живую машину, устремились вперед, к бровке. У нас был крайний полевой номер, мы оказались сзади, и нам предстояло получить в лицо снежную пыль,
летевшую из-под копыт не только своих рыжих, но и всех тех, кто был впереди.
Впрочем, пыль — это не точно: летели и солидные комья. В какой-то момент, в первом повороте, хотел я на свою пристяжку лихо прикрикнуть, открыл рот, и тут же мне очень плотно его запечатало твердым снежком величиной с хорошее яблоко.
*                                             * *
Как передать напряженье призовой борьбы? Говорят, космонавты рассказывают про невесомость так: «Представляете себе воздушную яму? Ух! — и — Ух! Растяните промежуток между двумя «ух!» на часы или даже дни — получится невесомость». Призовая езда похожа: летишь куда-то как в тяжелом сне.
Это у меня так. Но если послушать бывалых наездников, то выйдет нечто совершенно другое. О стремительной борьбе на призовой дорожке мастер повествует так, будто сидел он не на беговой качалке, а на стуле, даже в покойном кресле, и при этом глаза у него были не только спереди, но и на... Как это еще понимать, если рассказывает он и о тех, кто трепыхался где-то далеко сзади, так сказать «глотал пыль» (или, как мы, снег)? «Ну,— рассуждает мастер,— поглотаешь ты у меня пыли!» А сам впивается как клещ в едущих впереди него.

Я спросил у доктора Светило солнце И сидит черт знает на чем В это время  Скоро я убедился Мы заканчивали первый круг Остались только вороные Вырвав у меня вожжу И не успел саратовец оглянуться Кольцова 

Реклама на сайте: