Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Шляпа и шпоры

Шляпа и шпоры действительно производили почти такое же впечатление, как цена гнедого Нижинского и слово «коновал», но если бы в таком виде попался я на глаза ковбоям!

И, главное, что было сердиться на других, если сам я вел себя еще недавно точно так же. Когда пришли мы с Томасом в ковбойский магазин, он говорил: «Выбери себе ремень». Говорю: «Вот этот». Томас опять помрачнел, как в первые дни нашего знакомства: вроде все уроки ковбой-ства пошли не впрок. «А что такого?» — спрашиваю. «Это ?ке не ковбойский! Это так, дрянь, которую всякие пижоны таскают...» Словом, почти ничего не успел я выбрать из того, что, на взгляд ковбоя, было «настоящим». Ру-

башка, которую он собственными руками на меня напялил,— какая-то клюква в молоке — была, оказывается, ковбойской, самой ковбойской, какую только можно себе представить. «В таких покоряли Дикий Запад»,— сообщил Томас с гордостью, хотя па вид это было впору носить барышне или пятилетнему ребенку. Когда же дело дошло до куртки, то я бы сказал, там были такие ковбойские куртки! Но Томас забраковал все и, в конце концов, снял куртку со своего плеча — мы с ним были одного роста.

На задней стороне воротника этой потрепанной кожанки имелось клеймо: «Техас». Но не мог же я носить куртку навыворот!

Встретил я друга своего Игоря К.— в просторечии Гарик. Ну, думаю, вот кто меня поймет.

Друг — скульптор. Ставит он памятники лошадям. Великим скакунам былых и нынешних времен. Если в жизни, прямо на скаковой дорожке, не застали вы какую-нибудь четвероногую знаменитость, то не тревожьтесь — Га рик запечатлеет ее для потомства в бронзе. С необычайной честностью относясь к своему ремеслу, Гарик постиг мир живой природы не из вторых рук. Обитатели гор и пустынь, лесов и рек, даже морей и океанов знакомы ему непосредственно. Не только коня, но и кита Гарик способен изобразить с портретной достоверностью.

Как-то раз пригласил Гарик даму своего сердца в зоопарк, а там увидели они верблюда.

Скульптор-землепроходец тотчас понял, что перед ним не какой-нибудь выкормыш из питомника, а видавший виды дромадер, настоящий «корабль пустыни». Рубцы и раны на теле величественного пенсионера говорили опытному глазу, что пройден достойный трудовой путь.

Величественно верблюд жевал какую-то колючую дрянь и, как бы цитируя сказку «Почему у верблюда вырос горб», всем своим видом говорил: «Презираю!»

                                                 Вот   это Киплинг! — восхитилась   дама  Гарикова сердца.

                                                А хочешь,— предложил Гарик самое лучшее, что мог он в ту минуту предложить,— я заставлю его встать перед тобой на колени?

                                                 Не может быть!


Мы заканчивали первый круг Остались только вороные Вырвав у меня вожжу И не успел саратовец оглянуться Кольцова После этого скульптору Трое с Англии Смятению наших чувств  Впрочем, в Темзу Но сомнения наши 

Реклама на сайте: