Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

После этого скульптору

После этого скульптору, другу моему, ничего не оставалось, как гнуть из верблюда этюд в стиле позднего Ми-келанджело.
Конечно, Гарик знал верблюжьи нравы и даже верблюжий язык. Подошел он к самой решетке и крикнул:
—                                          Чок! Чок!
Хотя верблюд и не повернул головы, но перестал жевать: Гарик понял, что — на верном пути, и повторил свой зов. Верблюда как бы повело. Его просто корчить начало от знакомого, слишком знакомого «Чок! Чок!». А Гарик, чувствуя свою силу, кричал и кричал.
Заговорили старые раны, инстинкты, условные рефлексы, вся прошлая жизнь, видимо, пронеслась перед умственным взором верблюда. Все его существо подчинилось команде, и сами собой начали гнуться узловатые колени...
—                                              Ах, какой Киплинг! — воскликнула спутница Га-рика.
Но тут, помимо инстинкта, у верблюда заговорил рассудок. Дромадер, видно, вдруг осознал, что жизнь прожита, что все это давно позади, что свое он уже «сервиту-дем», как говорили древние, то есть отслужил, и у него есть полное право на отдых.
Разогнулись колени. Повернул верблюд голову в сторону командного крика и... Знал Гарик, как командовать верблюдами, как ставить их на колени, но и верблюд не зря своими собственными ногами перемесил черные пески. В ответ на заправский зов изрыгнул он влажно-весомое ядро, и о маневренности «корабля пустыни» говорит тот факт, что мстил он Гарику, но — метил не в него. Зачем старику на старости лет лишние неприятности? Досталось даме!
На прочее завеса, как говорил Гамлет в аналогичных случаях, но с тех пор говорим мы у нас на конюшне «Га~ риков верблюд», имея в виду вопросы выстраданные, до глубины души прочувствованные. Ибо когда рассказывал наш друг, как повело верблюда от «Чок! Чок!», нас самих трясло от сочувствия — верблюду.
Итак, я был уверен, что уж Гарик меня поймет. А он как раз говорит:
—                                                 Куртку ищу ковбойскую. Одну работу задумал: кучер и ковбой.
Тут же потянул я с плеча подарок Томаса: от друга — к Другу, и к тому же для творческого дела! ,   — Пожалуйста,— говорю,— вот у меня... » — Нет,— остановил мой порыв правдоискатель,— мне нужна настоящая.
Хотел я было показать ему «Техас», а потом подумал:
разве у него не пострадало сердце из-за умелого, слишком умелого погонщицкого крика, и разве сам я неделю назад не вертел в руках ковбойский галстук, не зная, каким концом его на шею цеплять?

Остались только вороные Вырвав у меня вожжу И не успел саратовец оглянуться Кольцова Шляпа и шпоры  Трое с Англии Смятению наших чувств  Впрочем, в Темзу Но сомнения наши Посмотреть, что мы едим 

Реклама на сайте: