Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Скоро я убедился

Скоро я убедился, что это — от лишних глаз. Колдовать начал Кольцов. У лошадей из хвостов вырвал по волоску и вставил каждой машины в рот поверх железных удил. Это может показаться в самом деле каким-то шаманством, но, как потом я узнал, то был старинный наездничий прием: чувствительность рта! Малейшее натяжение — особая резь, и лошадь бросается вперед что есть сил. Делал Сергей Васильевич что-то такое таинственное и с правой задней у коренника, притирал ее мазью, пахнувшей дегтем. Потом взял бутыль скипидару, тем же строгим тоном велел мне привязать у каждой машины хвост и натер им скипидаром куда следует. Эффект этого средства очевиден: жжет! Лошадь бежит, жжет еще сильнее, потому что — пот, скипидар пробирает все глубже, лошадь бежит все шибче, бежит как бы от самой себя!

Наконец, когда уже раздались звонки колокола, призывающего участников к старту, Сергей Васильевич еще раз сам проверил, заперты ли двери, и достал из-за пазухи заткнутую бумажкой четвертинку какой-то темной домашней настойки. Озираясь вовсе по-разбойничьи, так,

словно и мы были для него маложелательными свидетелями он разделил ее в компании... с коренником, которому был первоначально вытащен на сторону язык, и туда, прямо в глотку, отправлено оставшееся содержимое бутылки. Заряженный таким образом сзади и спереди рыжий коренник вынес нас из открытых мною конюшенных ворот с такой прытью, что я едва успел вскочить следом в сани. Захудалая тройка преобразилась. Если раньше, когда мы их встретили, наездник погонял этих рыжих, постукивая вожжами по бокам, то теперь он сидел, отвалившись и едва удерживая коренника, а мы уцепились каждый за свою вожжу пристяжек, свивая их в кольцо.

                                                 В   духу! — крикнул   нам   попавшийся   навстречу конюх.

А стартер вынужден был взывать, обращаясь к нам в рупор:

                                             Саратовские,     не     вырывайтесь!     Саратовские, деррржи!

Тут же был и Валерий на вороных. Он напоминал скорее пилота, чем кучера; в обтекаемых очках, кожаных крагах, он легко подавал на старт отлаженную отцом тройку и почти не глядел по сторонам. Только увидев нас на рыжих конкурентах, сначала слегка удивился, а потом, встретившись со мной взглядом, улыбнулся, дав понять, что понимает все это как причуду старика.

                                               Эй, батя! —даже окликнул он старого Кольцова негромко, но тот, надо отметить, и не поглядел в его сторону.


Он смотрит в бинокль Я спросил у доктора Светило солнце И сидит черт знает на чем В это время  Сергей Васильевич  Мы заканчивали первый круг Остались только вороные Вырвав у меня вожжу И не успел саратовец оглянуться 

Реклама на сайте: