Мистическая чушь или ... Гибкое толкование Знаки, стихии и кресты
 
 

Валентин Михайлович

А Валентин Михайлович был великий знаток истории конного спорта. Всю жизнь посвятил он изучению рысистых бегов. Как только выходила какая-нибудь «машиныная» книга, он тотчас писал рецензию и — автор в ней выглядел невежда невеждой. Валентин Михайлович не считал за труд указать множество всяких неточностей.
«Глубоко ошибочно думать,— писал, например, Валентин Михайлович,— будто резвость великого Крепыша уже к четырем годам дострггла двух минут и восьми секунд. Общеизвестно, что в то время наш несравненный рысак Успел показать еще только результат в две минуты восемь секунд и семь десятых на полторы версты, и лишь два Г0Да спустя, в расцвете сил, серый гигант в руках Коп-
стантинова (камзол белый, рукава голубые), сменившего коварного Кейтона, совершил свой феноменальный финиш...»
Тут же Валентин Михайлович приводил свое описание этого исторического бега с указанием множества подробностей: какова была в тот день на ипподроме погода, сколько публики и какие заметные лица находились среди зрителей... Нас же он не только перед отъездом снабдил детальнейшим описанием злополучного приза, но, кроме того, направил вдогонку нам письмо, которое настигло нас в Техасе, настигло и — потрясло даже ковбоев, безразличных ко всему, что — не ковбойство. Уже не «дела минувших дней», не «преданья старины глубокой» содержались в письме. То была исчерпывающая инструкция, как найти последнего из Кейтонов, наследника этой наездничьей династии, тоже наездника,— Джони Кейтона. Из Москвы в Америку Валентин Михайлович сообщал адреса американских ипподромов, распорядок призовых дней, а попутно — состояние дорожки того или иного ипподрома на сегодня.
—                                             Давно ваш соотечественник живет в Америке? — спросили Автолюбители, когда я им прочел письмо, добавив просьбу помочь в поисках Джони.
—                                                Нет, он даже в Москве никуда не выезжает за пределы Беговой улицы и Скакового поля, окаймляющих наш ипподром.
В почтительнейшем молчании широкополые шляпы склонились над исписанной бумагой. Не понимая слов, они воспринимали самый дух, исходивший от этих исполненных иппического энтузиазма страниц. Перевел я им и первую инструкцию с описанием рокового приза, когда Крепыш проиграл, а Кейтоп, отец Джони...— вот мы и не знали, что думать, что тогда получилось?
—                                            Что думать? — взорвался Томас.— Говорю я тебе, что это у ковбоев грязь только на сапогах. Мы найдем этого Джони и мы заставим его ответить за все!
Томас вызвал жену и велел ей связаться по телефону со всеми ипподромами, которые перечислены были Валентином Михайловичем («Хотя и не ковбой, но — человек!») и где мог находиться Кейтои-младший («С-спортсмен!»), Томас вызвал жену, потому что телефон — не лассо, руки плохо слушались ковбоя, когда ему приходилось держат! что-нибудь еще, кроме веревки, поводьев или вожжей: Жена держала телефон, и вскоре Джони был обнаружен
согласно инструкциям Валентина Михайловича на ипподроме в Колорадо-Спрингс.
_ Едем! — сказал  Томас.— Доктор,   Фредди   и  ты,
Билли, вы останетесь с тройкой, а мы с ним едем!

Этого мы и не думали Я помню Но гвоздь ковбойства Прежде чем участвовать в состязаниях Тройка Но тут на нашем пути обнаружилось препятствие Вы понесете всю меру исторической ответственности И он еще раз протянул нам пожелтевшую фотографию Но дрогнуло в нем сердце  Прошу вас 

Реклама на сайте: